?

Log in

Лялечкины ценности

Самая большая драгоценность у Лизы - ее толстая попа. Глядя, как долго и тщательно её усаживают на любую возвышенность, я ловлю ассоциации с установкой памятника. Read more...Collapse )

Аль-Бурак (6)

.
Всё что мне оставалось – тихо беситься и проклинать конюхов за эту идиотскую идею – покрасоваться перед начальством. Ничего больше сделать было нельзя, араб - хозяин, «своя рука владыка». Но это, пожалуй, стало началом конца, началом моего ухода с конюшни.
Стимула приходить туда больше не было. Дела у араба так и не выправились, он постепенно распродал всех лошадей. До последнего держал спортивных, но и с ними пришлось расстаться, все-таки им нужно хорошее питание и уход.
Мой тренер уволился, ведь учить было некого и не на ком. Я пробовала сунуться к заслуженному тренеру, Н. Каткову, но он откровенно сказал, что тётки в таком возрасте ему не нужны, ибо бесперспективны в спортивном плане, да ещё могут надумать детей рожать.
Собственно, я и надумала. Погрузилась в быт, семейную жизнь. Лошади стояли на рабочем столе, висели картинами на стенах, продолжали сниться, отчего я просыпалась в слезах.
Когда ребенку был почти год, случайно увидела объявление об открытии скакового сезона на ипподроме. Поехала, встретила даже пару знакомых. Долго ходила и намекала, что мечтаю снова оказаться в седле. Меня поняли, подседлали лошадь и выпустили в леваду. Я ощутила себя таким мешком… Поняла, что любить лошадей на расстоянии гораздо удобнее. Пока придерживаюсь этого мнения, но чувствую, что скоро не выдержу и под предлогом знакомства ребенка с лошадками рвану на конюшню. К упоительно сладким запахам свежего сена, конского пота и навоза, кожаной амуниции.

Аль-Бурак (5)

7.
Зимой дела араба пошли хуже. Учеба у него закончилась, бизнес не шёл, а папа-шейх не торопился кормить сыновних лошадей. Понемногу сократили норму овса и сена. Пошли осторожные разговоры о том, что Араб планирует сдать ненужных лошадей на мясо. И первым номером в списке ненужных шел Аль-Бурак. Я металась и не знала, что делать. Оговаривалась возможность выкупить коня по мясной цене, какие-то копейки за килограмм. Но в пересчете на нехилую 500-600 килограммовую тушку получалось значительно. 300 долларов, если не ошибаюсь. 300 долларов, 7 лет назад, при моей 15-долларовой зарплате младшего научного сотрудника.
Деньги-то я нашла. Но как реалист я понимала, что этим дело не закончится. Ведь ещё нужен постой, корма, ветеринар, амуниция и многое другое. Короче, на какое-то время я выпала из конюшенной жизни, изредка общаясь с тренером по сотке.
А когда вернулась… Когда вернулась с килограммом яблок и моркови для Мышки, его денник был пуст. Тренер невнятно объяснил, что конь сломал ногу и возиться с ним никто не хотел. Араб сдал его на мясо дня за 3 до моего приезда.
Чуть позже удалось выяснить, что приезжал папаша Араба, шейх, и конюхи решили покрасоваться. Мол, какой был дикий зверюга и какая приличная лошадка стала. Надели недоуздок, вывели на дорогу. Мыш чего-то испугался, рванулся и поскользнулся на асфальте. Упал и сломал ногу. Кое-какие меры предприняли – наложили шину, обезболили. Но он постоянно кружил по деннику на трех ногах, а каждый проходящий считал своим долгом поцыкать, что, мол, не жилец конь.

Аль-Бурак (4)

6.
Ближе к лету мы решили вспомнить спортивное прошлое и начали напрыгивать Аль-Бурака. Барьеры высотой 30-40 см. он легко перешагивал, перед метровыми чуть задумывался и чисто их брал. Также легко он проходил двойные и тройные системы – пока налегке, на корде.
Решились подседлать. Конь надулся, в итоге затянуть с земли подпругу до конца стало невозможно. Только выпустили его порысить, как Мыш сдул живот и седло сползло куда-то под брюхо. Как он разозлился! Стал кататься и биться по земле, потом запутался ногами в корде и забился ещё сильнее – испугался. Хорошо, помогли проходящие конюха – завалили все вместе, распутали. Но он ещё долго вздрагивал и нервно озирался, а наши успехи в налаживании контакта откатились далеко назад.
Опять потянулись дни стояния у денника и «задушевных» разговоров. Кажется, Мыш понял, что зря доверился этой тётке со страшной веревкой-кордой и во второй раз идти на контакт не торопился. Медленно-медленно все восстановилось. К концу осени я даже смогла сесть на него верхом – без седла, чтобы лишний раз не нервировать – и чисто пройти несложный маршрут.

Аль-Бурак (3)

5.
Одна за другой случались мои маленькие победы. Мне разрешили войти в денник, погладить морду, одеть недоуздок, почистить. Сколько пыли и волос с него летело! Я почти полдня вычищала его до блеска, на полу валялись комья линялой шерсти. Было видно, что и ему понравился процесс, а я – так просто балдела от особого лошадиного запаха и чувства собственного величия :)
Потом мы пошли гулять. Была весна и в левады только-только стали выпускать кобыл с жеребятами. Аль-Бурак ржал и пританцовывал, трепетал и нервничал. А уж как я нервничала! Каждую секунду была готова к свечке, готовилась висеть на корде и уворачиваться от копыт. Собственно, немного понервничать пришлось: едва выйдя на улицу, мой конь устремился вперед, а я легким флажком телепалась в районе его задних копыт. Добежав до манежа, моя вычищенная лошадь с наслаждением плюхнулась в песок и стала там кататься. Остальные прогулки проходили по этому же сценарию: сначала мы неслись купаться, потом степенно вышагивали вокруг конюшни. Встречные широко распахивали глаза: «Это тот псих??? Чего ты с ним сделала???» Не знаю, чего во мне было больше, гордости за себя, такую замечательную, или радости, что бесполезный конь возвращается к жизни.

Аль-Бурак (2)

4.
На форумах ничего путного подсказать не могли. То есть советов было много, но все из разряда: «Вызовите лошадиного психолога», то есть совершенно невыполнимые в нашей глубинке. Мы пошли своим путем. Первым делом получила добро Араба и тренера на «воспитание» Мышки. Они, конечно, похихикали, но согласились. Кроме того, попросила сделать внушение конюхам, чтобы коня зря не пугали.
Сначала я просто стояла около денника, разговаривала с ним и ждала пока привыкнет. Разок решила ускорить процесс и покормить лошадку морковкой. «Лошадка» моего альтруизма не оценила и ощутимо цапнула за палец – мизинец потом пару недель не сгибался. В общем, не стала торопить события.
Наконец Мышка привык к моему присутствию. Когда я подходила вплотную к решетке, он только прижимал уши и отступал на шаг назад. Пришло время решительных действий, пора было заходить в денник. В первый раз за моей спиной выстроилась армия с лопатами, и я осторожно отодвинула щеколду, готовая, если что, отпрыгнуть назад. Естественно, последовала «крыса» из угла и пара устрашающих щелчков зубами. Мыш закружил по деннику и в итоге встал к нам задом. Копыт я боялась больше всего, поэтому не стала испытывать судьбу и оставила его в покое.

Аль-Бурак (1)

3.

Отдельной персоной был мерин, чистокровный текинец Аль-Бурак (Мышка). Когда-то блестящий спортсмен, он сделался совершенно дурным и забитым от неправильного воспитания, и первое время я долго боялась проходить мимо его денника. Денник казался пустым, но стоило приблизиться – откуда-то возникало растрепанное чудище, которое строило «крысы» и неистово бросалось на решетку.
Чистить его, естественно, все боялись. А убирали денник по двое-трое: один выгребал навоз, двое других стояли «на стреме» с лопатами и отгоняли Мышу. Овёс и кашу в кормушку тоже закидывали издалека, потому что не раз конюх, застигнутый врасплох броском коня, ронял мерное ведерко в денник и полдня не мог забрать его обратно.
Вот в этого-то зверя я и влюбилась. Сначала мне было его банально жалко – стоит красивая животинка, не выгулян (ибо легко выпрыгивает из левады и уходит куда глаза глядят), не ухожен, зашуган. Каждый из конюхов и «гостей конюшни» считал долгом махнуть на него руками или громко провести по прутьям скребком, добавив: «У, псих!» Конь кидается, бьется об решетку, а им и весело.

Эфес

2.
Хозяином наших лошадей был молодой араб. Он приехал сюда на учебу и, следуя традициям родины, завел несколько лошадей. Толку от них было мало, расходы – существенные, поэтому иногда лошадей сдавали в прокат. Главной гордостью Араба (для нас это было имя собственное) был гнедой текинец Аждар, сын Арслана. Спортивный конь, которому прочили большое будущее, говорили, что на каких-то соревнованиях он выпрыгнул в высоту на 192 см. Второй перспективной лошадью был Аль-Абджар, тоже текинец, но какой-то злобный и невнятный.
Третий денник занимала 22-летняя кобыла-«дворняжка» Машка, которая, несмотря на возраст, исправно приносила жеребят. На моей памяти от нее родился рыжий красавчик Лаки и безымянная кобылка, которую украли с пастбища. Да ещё была неудачная беременность двойней, от которой Машка так и не оправилась.

В прокат предназначались молодой жеребец Мардж и старый ответственный работяжка Карам. Как у многих конюшенных лошадей, у Карама было второе, общепринятое имя Эфес. Это был заслуженный троеборец на пенсии, крепенький вороной полутяжик. Он исправно катал учеников и снисходительно сносил пинки, которые ученики называли: «Я продвигаю его шенкелем». По старой памяти он вполне прилично прыгал барьеры до 70 см. Если, конечно, ученику удавалось загнать Эфеску на барьер. Обычно он закидывался в самый неожиданный момент или целенаправленно обносил препятствие.
Лизы неспешно подбираются к 11 месяцам, за ней уже интересно наблюдать - вроде балбес маленький, а что-о там понимает, соображает, придумывает и делает выводы. В прошлом месяце не приёме невропатолог спросила, говорит ли она слоги? Слоги даже близко не говорит, так что я малость расстроилась. Ну и стала присматриваться к ней на предмет развития речи. Read more...Collapse )